Ссылки для упрощенного доступа

"Казалось, она будет всегда". Сетевой некролог Людмиле Алексеевой


Людмила Алексеева

В субботу вечером скончалась Людмила Михайловна Алексеева, руководитель Московской Хельсинкской группы, один из безоговорочных лидеров правозащитного движения в России.

Десятки откликов на её смерть появились мгновенно.

Михаил Зыгарь:

Я не знаю, что почувствовали жители России, когда умер, скажем, Лев Толстой. Наверное, ничего. Вряд ли кто-то подумал, что умер величайший из ныне живущих жителей России.

Но это ровно то, что я думаю в день, когда умерла Людмила Алексеева. Величайшая из всех наших современников.

Мне очень хотелось бы, чтобы завтра был объявлен день траура и о ней говорили бы все СМИ. Жалко будет, если это не случится. Но она, конечно, опередила своё время

Кирилл Гончаров:

Выражаю всем нам глубокие соболезнования в связи с уходом Людмилы Алексеевой.

Символ слова "правозащитник", человек, чья жизнь была полностью посвящена людям попавшим в беду за свои убеждения.

Мне посчастливилось быть с ней знакомым, правда обстоятельства были совсем не радужными, шел судебный процесс по "Болотному делу" и в суд она приходила довольно часто, а в 2017 году благодаря Виктору Когану-Ясному удалось побывать у нее в гостях и поговорить в непринужденной обстановке.

Она была в курсе всего происходящего, была точна в деталях и даже знала имена всех 5 кандидатов на муниципальных выборах за кого голосовала.

Она прожила очень достойную жизнь.

Спасибо Вам, Людмила Михайловна!

Ольга Мазурова:

Людмила Михайловна Алексеева...Понятно, что все слова сейчас, наверно, ничтожны...Потому что с этим Человеком связано много чего. Но два момента перед глазами: Новый год "Стратегия 31", Людмилу Михаловну в наряде Снегурочки полицейские ведут в автозак...С десятками других участников...
И Людмила Михайловна на суде у ребят болотников...В момент, когда многие замерли от страха и ожидания....
Маленькая хрупкая женщина...
Светлая память...

Ярослав Белоусов:

Смерть правозащитницы Людмилы Алексеевой – это печальное событие.

Мы с ней были немного разных взглядов, но я никогда не забуду её поддержку на «болотном процессе». Она действительно вела себя очень мужественно, и это надо помнить.

Алексей Полихович:

Последний раз видел Людмилу Михайловну в апреле. Забежал на 10 минут, чтобы попросить помочь с делом "Сети". Она обещала поговорить с кем нужно, спросить кого можно. Она была слабая, разговаривала со мной лежа. После освобождения был у нее два или три раза на вечерах, она, и тогда уже с хрупким здоровьем, но находила силы занять место во главе стола, на диване, под неизменным пледом на тонких ногах. Травила диссидентские байки, все время рассказывала одну историю про тюрьму для пожизненников.

А в апреле она лежала в кровати, держала меня за руку на прощание и, как всегда, сопереживала и хотела помочь. Наверное, она и запомнится мне такой - с грустными глазами, с просвечивающей кожей. Похожая на мудрую и добрую черепаху-хранительницу нашего болота.

Мне было всегда неловко. И когда она приходила к нам на суды, еле-еле, с подставочкой или стульчиком, садилась у решетки, и смотрела на нас, немного улыбаясь и немного плача - неловко, потому что ну что это такое, такой человек старый, а тратит силы на нашу судебную рутину. И когда она потом собирала нас у себя дома, всех болотников по одному после отсидки, всех обнимала-целовала, хвалила и искренне радовалась каждому - неловко, потому что ну кто мы, а кто она! И вообще всегда было неловко за ее мощь, историю, за эту громаду прожитого, которая виделась на ее плечах. И главное - неловко было от того, что я не мог понять это великое диссидентское достоинство. Никогда и не пойму.

Конечно, она всех нас сильно оберегала. Конечно, она много нам помогала и в чем-то даже спасла. Теперь нашего оберега нет.

Дмитрий Аграновский:

Вы пишите, что хотите, а я расскажу, то что помню я. Никогда она не отказывала нам в защите, кто бы это не был - "болотники", левые, правые, коммунисты, анархисты, нацболы или просто неправедно обвиненные люди. Она нам помогала и эта помощь давала результаты. Она заступалась за всех. Так и должен вести себя настоящий правозащитник.
Людмила Михайловна, я и мои подзащитные, которым Вы помогали, испытывают к Вам искреннюю благодарность и всегда будут это помнить.

Максим Бурмицкий:

Мир праху! А ведь было ощущение, что она была всегда и будет всегда.

Дмитрий Макаров:

Людмила Михайловна умерла. Очень трудно найти слова. Человек, который и на 92 году жизни поражала открытостью, отзывчивостью и внутренней силой. Всем нам будет очень не хватать ее поддержки и мудрости. Уходят старейшины и груз ответственности все больше.

Денис Лебедев:

Людмиле Михаиловне был 91 год, но она была настоящим бойцом. Светлая память.

Николай Левшиц:

Человек, который всю жизнь бился за свободу в России, но так и не дожил до неё...

Марина Королёва:

Огромная жизнь была, в которой уместилось несколько таких разных жизней.
Теперь покой.

Елена Костюченко:

Чем дольше я живу, чем больше я теряю, тем меньше остается обиды и больше - благодарности. Знала, была современницей, немного стояла рядом. Мне очень, очень повезло. Нам очень повезло. Спасибо огромное.
(год ужасный, конечно)

Ольга Гулина:

Ушла Людмила Михайловна...
уходит поколение Людей в самые непростые времена, когда заново нужно искать ориентиры и точки верного "отсчета"

Андрей Зубов:

Людмила Михайловна жила не зря. Знать её, беседовать с ней, учиться у неё человечности - бесценный дар. Царство Небесное и Вечный покой в Господе Людмиле Михайловне.

Наталья Таубина:

Когда-то очень-очень давно Людмила Михайловна в меня поверила и с той поры всегда поддерживала, продвигала, помогала. Собственно, я в Вердикте оказалась благодаря ей. Вердиктом мы стали после, а вот далеким летом 2003 года именно Людмила Михайловна предложила меня в качестве руководителя будущей организации, которая будет бороться с произволом правоохранителей. И та осень 2003 года была полна переговоров и обсуждений о том, какая это будет организация. И все эти пятнадцать лет Людмила Михайловна всегда была рядом, помогала по отдельным делам, помогала советом, участвовала в принятии стратегически важных решений.

Тяжело

Вадим Лукашевич:

Познакомились мы с ней случайно, в аэропорту, на регистрации рейса в Амстердам много лет назад. Я увидел её в очереди, просто подошёл к ней и сказал:
- Здравствуйте, Людмила Михайловна, я лечу с вами.
Она посмотрела на меня, улыбнулась, и ответила:
- Всё честные люди России со мной!

Светлая память...

Григорий Гришин:

В свое время при личном общении она произвела на меня сильнейшее впечатление. Такой искренности, такой убежденности, такой страсти я, кажется, не видел ни у кого кроме как у нее. Слушая ее речь на расстоянии вытянутой руки я не мог сдержать слез, а сейчас я спокоен, ибо даже великому труженику нужен покой. Отдохните от нас, Людмила Михайловна - вы сделали все, что могли

Николай Митрохин:

Первое интервью с ней записал в 1992-м. Последний раз общались года четыре назад - приезжала ещё сама в Бремен. Один из самых приятных и интересных людей в моей жизни. Человек который десятилетия был стержнем общественной жизни и правозащитного движения в СССР/России и (некогда) прекрасным его исследователем.

Андрей Барабанов:

Так и не увиделся с Людмилой Михайловной, хотя несколько раз собирался. В последний свой приезд несколько недель назад опять что-то пошло не так.

Это моя большая ошибка

Валерий Панюшкин:

Лет десять назад было. На пароходике.
-- Ой, вы Панюшкин, -- сказала она. -- Я давно мечтала с вами познакомиться.
-- И я давно мечтал с вами познакомиться, -- отвечал я.
И она взяла меня под руку, и мы сидели на лавочке на корме, глядели на реку и шептались про разную ерунду. Сквозь ее пальцы у меня под локтем струилось вот это девичье электричество. И от ее слов, которые она тихонько мне почти на ухо -- кружилась голова.
А было ей лет восемьдесят. А трепет в нашем разговоре был такой, как будто нам обоим по шестнадцать.
Любимая моя Людмила Михайловна! Любимая моя!

Анна Добровольская:

Первый раз мы увиделись в 2006 году, в орловской области, ей, получается, было за 80, но она продолжала активно ездить по мероприятиям, и даже не только правозащитным.
С той весны где-то на непроявленной тогда еще пленке есть наш снимок вдвоем. Мне 21, ей 82.
Потом мы виделись много раз. Я была на мероприятиях МХГ, ЛМА приходила на школы МПД-МХГ и рассказывала о своей жизни и о том, как становились правозащитниками в СССР (интересно, но сложно).
Помню, как рассказывая о войне, она плакала и говорила, что не хочет, чтобы народ в России жил в нищете и бесправии. Кажется, мы тоже плакали.
Году в 2007 я впервые оказалась у нее дома, она (!) у меня (!!) брала интервью для своей тогдашней программы на Радио Свобода про молодых активистов.
Через 10 лет в мае, на день рождения МХГ, она придет смотреть наш спектакль "Правозащитники", будет плакать, обнимать нас в конце и говорить, какие мы молодцы.
Еще через год будет финансово помогать Театру.doc, который лишитс Угарова.
В этому году 12-го мая она должна была быть в Театре, где мы играли мини-спектакль по истории МХГ, но плохо себя почувствовала (надеюсь, смотрела трансляцию).
На самом деле, все эти 10 лет в воздухе все время висел вопрос, а что же с нами будет, когда ее не станет. И вот теперь пришло время узнать ответ на этот вопрос.
Людмила Михайловна, спасибо вам за все, светлая память.

Леонид Рагозин:

Единственный раз, когда я долго разговаривал с Людмилой Алексеевой, она шутила, что отлично было бы ей умереть в тюрьме. Что больше пары дней она там не протянет, зато как Путину придётся из этого выкручиваться. План не сработал, и слава богу.

Чего бы она сама хотела, чтобы люди сказали сегодня? Мне кажется вот что: в российских тюрьмах по-прежнему находятся Олег Сенцов, Александр Кольченко, десятки украинских (сейчас это самая большая группа) и российских политзаключенных, а также военнопленных самой подлой войны, в которой Россия когда-либо участвовала. В тюрьмах тысячи обыкновенных, невинно осуждённых российских и иностранных граждан, просто попавшихся под руку коррумпированным силовикам. Они все должны быть освобождены. И ещё нужно сказать, что люди могут собираться под политическими лозунгами там и тогда, когда считают нужным, согласно российской конституции. Так правильно, мне кажется.

Сергей Ковалёв:

Скончалась Людмила Михайловна Алексеева. Перед лицом смерти меркнут мелкие (впрочем, полезные для дела) разногласия, становится очевидной общая, непререкаемая цель – свобода выбора конкурирующих решений. Людмила Михайловна была стойким сторонником и пропагандистом этой благородной позиции. Мир праху её.

Светлана Ганнушкина:

Произошло ожидаемое и невозможное. Казалось, что она всегда была и всегда будет с нами. Слабость ее пройдет, она вернется к работе, и мы снова будем встречаться в ее доме за ее щедрым столом. Не вернется и не будем. Но с нами Людмила Михайловна останется навсегда.

Нателла Болтянская:

Ушла Бабушка. Впрочем, сколько раз бы она так себя ни называла, бабушкой мы ее не воспринимали.

Старшим товарищем— да. Уникальным источником информации. Гостеприимной хозяйкой. Достойным и очень веселым сотрапезником и, не побоюсь этого слова, собутыльником. Она очень любила застолья,с удовольствием их собирала, и радовалась, когда гости выпивали и закусывали. Сама она в алкогольной стимуляции веселья не нуждалась. С ней было весело и интересно. Она была позитивная и отчаянная. При этом ей было плевать на кривотолки, она делала важное дело, которое сегодня могут оценить те, кому она уже помогла. А их немало. Остальные же поймут потом.

У нее была абсолютная жажда жизни. Уже и плоти не чувствовалось, когда брали ее под локоть. А глаз горел, а улыбка расцветала, когда снова и снова поднимали тост за ее здоровье. И бывшие узники Болотной, собравшиеся после освобождения одного из них в ее доме на Старом Арбате, смотрели на нее с почтительным восторгом. Она была абсолютно мягкой и совершенно твердой.

Она была верный товарищ и настоящая женщина — до последней минуты. Она вдохновляла и направляла, утешала и спасала. Она очень любила праздники. Каждый год мы вместе отмечали День Победы. Ее день рожденья всегда был широким и теплым гуляньем. Она любила людей и не разочаровалась в человечестве за почти целый век. Мне повезло дружить с ней. Она горевала на мои неприятности и радовалась на мои удачи. Она приглашала на проводы — меня, когда я уезжала, и устраивала приветственные посиделки, когда я возвращалась. Она помнила дни рожденья всех членов моей семьи и привечала их тепло и нежно. До такой степени, что ее высокая миссия и большая ответственность как-то забывались.

Она была настоящим другом, и мы будем по ней очень скучать. Отчаянной неутолимой тоской по очень близкому человеку.

Ирина Прохорова:

Умерла прекрасная и бесстрашная Людмила Михайловна Алексеева. Мне выпало счастье быть знакомой с нею в последние годы ее жизни и даже быть в числе гостей на ее днях рождения, что я с гордостью воспринимала как знак особого отличия. Больше всего меня поражал и покорял ее неистребимый социальный оптимизм. В последние встречи она почти не вставала с дивана, часто задрёмывала под наши застольные беседы и вдруг - при очередной жалобе на ужасный путинский режим - она вдруг вскидывалась и громким голосом пресекала наши стенания: «Помилуйте, что вы говорите, да у нас правозащитный ренессанс! Подумайте, когда мы начинали в 60-е годы, нас была жалкая горстка, а теперь сколько правозащитных организаций по всей стране, сколько людей вовлечено в это движение». И ведь эта великая женщина была права, с высоты прожитых лет она лучше различала траекторию исторического развития. Конечно, мы можем долго и справедливо указывать на нарастание репрессий в отношении НКО и правозащитников, на судебный произвол и погромные кампании в СМИ, на известную декоративность Совета по правам человека. Конечно, неприглядная реальность никак не совпадает с нашими чаяниями быстрых и фундаментальных перемен. И все же, если представить, что десяток человек, об’единенных страстью убеждений и готовностью к системной работе, сумел породить в недрах тоталитарного общества новый вектор социального развития, с которым нынешней власти приходится считаться и которое стало главной повесткой дня, то начинаешь лучше понимать оптимистические настроения матриарха правозащитного движения. Глядя на светлые лица молодых людей, выходящих на митинги за социальную справедливость, стоящих у судов и тюрем в поддержку невинно осуждённых, работающих волонтерами, создающих новые НКО вопреки всем опасностям, невольно заражаешься верой Людмилы Михайловны в возможность позитивных социальных изменений. Не знаю лучшего способа почтить ее память, чем перестать снисходительно иронизировать над «теорией малых дел» и от отчаяния грызться друг с другом в интернете. История советских правозащитников наглядно показывает, каки«малые» инициативы перерастают в великие дела.

Ксения Лученко:

Три часа разговаривали. Я на всю жизнь запомнила, как она рассказывала, откуда у неё, девочки, из семьи, где не было репрессированных и гордились советской властью, возникли антисоветские мысли. После победы. "...С ними, с нами со всеми, обращались не как с героями, выигравшими войну, а как с быдлом. Причём с быдлом под подозрением: просто в землю втаптывали. Время было тяжелое, полстраны разрушено, люди снова напрягались изо всех сил, а относились к ним, как к скотам и без вины виноватым. [...] Это всё было так несправедливо, так за людей обидно. И ложь, кругом ужасная ложь." И она заплакала. Спустя столько лет, ей было так же больно, как той послевоенной девочке. Теперь и эта боль и вся другая тоже прошла.

Дмитрий Борко:

Ой-ей, Людмила Михайловна, баба Люда, больше не пойду на Арбат и не буду мучить тебя просьбами записать очередное обращение по поводу очередной безумной посадки кого-нибудь...

Алиса Зюс:

Главные ее качества были - бесконечные терпение и милосердие. К чужим, к своим, к несчастным, к сволочам, к идиотам. Для всех у нее был в сердце свой кармашек.
Она была добра к нам, молодняку, и не жалела времени на нас.
А еще она всегда очень красивой женщиной. Это как-то забывается, когда речь идет о правозащитниках.
Так вот. Умерла одна из самых добрых и красивых женщин в мире.
И руки ее всегда будут незримо простираться над нами и благославлять нас.

Леонид Никитинский:

Царство Небесное! Вот уж кто там будет точно и в большом авторитете. Людмила Михайловна была натуральный ангел, хотя когда-то лет 10 назад она мне и говорила, что в Бога не верила. В прошедшем времени: может, она потом передумала.

Илья Бер:

Я навсегда запомнил одну её фразу, этакий пророческий афоризм, который точно описывает советскую, российскую и теперешнюю постсоветскую жизнь: "Всё рано или поздно устроится более или менее плохо".
Покойтесь с миром, Людмила Михайловна!

Дмитрий Гудков:

Скончалась Людмила Алексеева. Для меня она не только легендарная правозащитница и основательница Московской Хельсинкской группы, но еще и человек, которого я знал лично, который поддерживал меня в политике и которого теперь будет очень не хватать.

А еще… Еще я вспоминаю, как к ней на день рождения приезжал Путин, дарил цветы, что-то лгал в камеру, желая отмыть свою репутацию за счет ее. А за несколько лет перед этим Людмилу Михайловну под Новый год винтил ОМОН на Триумфальной.

И вот сейчас, когда Людмила Алексеева умерла, а Лев Пономарев в тюрьме, Путин наверняка скажет какие-нибудь бездушные, написанные референтом слова на похоронах, случайно забыв про холодную площадь.

Я надеюсь, что вскоре настанет тот Новый год, который, как Людмила Михайловна и хотела, мы сможем провести вместе, на площади, и без фальшивых, как соболезнования, поздравлений.

Геннадий Гудков:

8 декабря закончилась эпоха Людмилы Алексеевой, патриарха советского диссидентства и российского правозащитного движения. Она ушла от нас, оставив после себя тысячи последователей и удивительную историю страны, которую когда-нибудь нам предстоит переосмыслить и изучить. Человек фантастической стойкости, мужества, безупречной репутации и честности. Беззаветно преданная общечеловеческим идеалам и готовности отстаивать их до последнего вздоха. Вся ее жизнь - подвиг, сподвижничество «матери Терезы» российской правозащиты. Она прожила жизнь по совести, оставаясь абсолютно честной перед собой и окружающими. Такое дано немногим: только тем, кто верен своим идеалам и борьбе за них до конца.

Мы познакомились с Людмилой Михайловной много лет назад, когда я принял ее приглашение посетить мероприятие правозащитников. Помню, как меня тогда поразили ее интеллигентность и доброжелательность, добрый, мягкий юмор, а также огромная и очень искренняя любовь к России. С тех пор я проникся еще большим уважением к этой удивительной женщине.

Увы, она не дожила до победы добра в нашей стране, до воплощения своей мечты - превращение России в цивилизованное, свободное, демократическое и правовое государство. Ее долгой жизни и многих десятилетий отчаянной борьбы за это не хватило, чтобы дождаться в стране переломного момента. Увы, 90-ые годы и произошедшие революционные перемены были недолгими и обманули наши ожидания: реставрация тоталитаризма, монополизация власти и ее несменяемость очень скоро вновь стали реальностью нашего бытия, угрожая стране повторением былых трагедий и потрясений. Даже смерть великой правозащитницы совпала с начавшимися отвратительными гонениями на ее ближайших соратников: днем раньше был арестован Лев Пономарев, десятилетиями шагавший рядом с ней в российском правозащитном движении. Я знаю, насколько глубоко Людмила Михайловна переживала все то, что сейчас вновь происходит со страной. Тем не менее, она всегда оставалась в строю и верила в будущее России.

Конечно, ее смерть - невосполнимая утрата для всех мыслящих граждан нашей страны, для всех нас и огромного числа людей за рубежом, для борьбы за права и свободы каждого живущего.
Мои глубокие соболезнования всем родным, близким и тем, кто искренне любил и уважал эту выдающуюся дочь российского народа. Я уверен, придет время, и ее имя вернется к нам в названии улиц, площадей, премий и званий.
А еще я искренне сожалею, что не так часто общался с Людмилой Михайловной, как мог бы. Увы, теперь этого уже не исправить.

Да будет мир ее праху, и пусть скорее придет тот день, когда в России ее мечты станут реальностью!

Кирилл Мартынов:

Когда в 2007 году за мной пришли, я довольно быстро обнаружил себя общающимся с Людмилой Алексеевой и Львом Пономаревым.

Они всех выслушивали, выслушали и меня, умирающего от ужаса мальчика, такая работа.

Телефон Алексеевой я тогда получил от Оли, которая потом уехала их России с бизнесом в Европу.

С Пономаревым меня познакомил Леша, который уехал из страны после Болотной.

Алексеева сегодня скончалась, а Пономарев арестован за пост в Фейсбуке, и на похороны Людмилы Михайловны его не выпустят.

Краткая история моей жизни в России за последние 11 лет.

Андрей Песоцкий:

В одном их своих выступлений она говорила: «Я ещё в 10 классе, это ещё сталинское время, выписала к себя в тетрадочку изречение еврейского мудреца Гилеля: «Если я не за себя, то кто же за меня? Но если я только за себя, то зачем я?»

Несмотря на то, что Алексеева была антисоветчицей, она (а главное, ее круг почитателей) были детищем советской системы - той, в которой высокие этические установки навроде "жить не по лжи", пусть и обернутые против системы, хоть чего-то значили - более того, они значили очень многое для миллионов, воспитанных на книгах и чьи базовые материальные потребности были удовлетворены.

При нынешнем циничном строе, где каждый озабочен выживанием (в худшем случае) и накоплением (в лучшем случае), человек, который всю жизнь боролся за права человека (так, как это понимал) за гранты, на которые не скопил денег на тачку за пару лямов, вызывает у большинства скорее улыбку или недоверие.

Георгий Сатаров:

Мне давно не было так трудно писать. Ведь она была для меня очень близким человеком. И это удар. Это очень больно. Но – про нее. 90 лет беспримесно достойной жизни. У нее была не очень простая миссия – помогать людям, попавшим в беду по вине власти. И для этого она шла и на прямые контакты с властью, спокойно относясь к обвинявшим ее в этом. Ведь на самом деле тут еще не известно, кто кого использует. А я имею основания утверждать, что она использовала это гораздо эффективнее власти. Репутациям тех из власти, включая президента, кто позировал с нею или наносил ей визиты под камеры, приращения не случилось. А она делала свое дело. До самого конца. И мы будем ее помнить такой, какой она была – светлым и мужественным человеком. И нам будет ее нехватать.

Сергей Марков:

Умерла Людмила Алексеева, старейший российский правозащитник. Яркий человек, огромная мудрость. Рад, что в свое время смог помочь началу совместной работы Людмилы Алексеевой и Администрации президента. Эта совместная работа продолжалась все эти годы. При этом Людмила Михайловна всегда оставалась верной своим принципам.
Уверен, что Владимир Путин отдаст дань памяти Людмилы Алексеевой, лично выразит уважение.

Егор Холмогоров:

Не буду говорить, что скорблю. Но тут есть вот какой политтехнологический нюанс.

Путину ее будет очень не хватать, так как будучи статусной правозащитницей она в целом поддерживала его курс и престиж. Была можно сказать столпом. И, в то же время, ритуальным врагом и объектом ненависти для "патриотов" (в значении 93 года).

В этом смысле ее уход не самый приятный для "режима" факт. Ну и в той степени, в которой устойчивость "режима" все-таки полезна для страны - и для страны тоже.

Но факт остается фактом. Сейчас мы увидим, что И.Р. Шафаревичу (тоже известному правозащитнику) не досталось и тысячной доли мемории, которая достанется Алексеевой.

Кирилл Шулика:

Алексеева стала официозным правозащитником. Володин ее отвозил с совета какого-то домой, Путин приезжал к ней домой, когда она уже болела. Она украшала собой президиумы. Я могу сравнить ее с Солженицыным, который после возвращения на Родину просто полностью поменял диссидентский образ. Это не хорошо и не плохо, это жизнь. Я не буду за это осуждать Алексееву. А тех, кто старым человеком украшал свои президиумы, я осудил уже давно.

Она вообще своей жизнью заслужила право делать все, что считает нужным. И просить за Изместьева, и сидеть в президиумах. Вообще таких людей, которые это заслужили, мало.

Повторю, я чаще ее не уважал, чем уважал, но ей не нужно было мое уважение, как и ваше. Ей важно было самоуважение. Его она не потеряла. И вот ровно поэтому ей организовали государственную старость и проведут государственные похороны. Это не она примазалась, а к ней примазались. Как и к Солженицыну, например.

И эти люди совершенно беспринципны. Они могут сжигать книги Солженицына и столетие писателя праздновать на государственном уровне. И могли топтать портрет Алексеевой на Селигере, а теперь писать слезные некрологи. Вот это и называется примазываться! Оно ровно так и делается.

Глеб Чернявский:

Она часто страдала от того, что многие люди не понимают разницы между политиком и правозащитником - я об этом уже писал на её 90-летний юбилей: правозащитник провозглашает - соблюдайте ваши законы, а политик требует - меняйте ваши законы.

Правозащитник имеет дело с существующей властью. Политик предлагает сменить власть. Политика - это про власть и политический режим. Правозащита - это про людей и их права.

Правозащитник, устами покойной Людмилы Михайловны, говорит: "Я не боролась за то, чтоб рухнул советский режим. Я боролась за то, чтоб люди знали свои права и умели их защищать".

Точно так же она не боролась за то, чтоб рухнул режим Путина. Она боролась за права конкретных людей всеми доступными ей способами - став членом Президентского совета по правам человека и вежливо принимая у себя дома Путина по случаю юбилея. И не говорила с ним о Крыме, Навальном или выборах - это дело политиков. Она просила помиловать конкретных людей. И список людей, которым она помогла за свою очень долгую жизнь, почти бесконечен.

Но могла на камеру сказать в лицо Путину, что он развязал войну против собственного гражданского общества, когда подписал закон об НКО. Говорила о недопустимости ущемления властями свободы собраний для секс-меньшинств. Говорила о необходимости баланса в соблюдении прав некурящих и курящих. Что перегиб в одну сторону обернулся перегибом в другую.

Мы будем вас помнить, уважаемая Людмила Михайловна! R.I.P.

Алек Эпштейн:

Людмила Михайловна Алексеева была человеком особенным. Слишком часто "правозащитниками" называют себя радикальные политактивисты, про которых можно сказать разное, но нельзя найти практически никого, чьи бы права они защитили. Людмила Михайловна была другой, и хотя порой ее инициативы меня поражали (из всех заключенных, в день своего 90-летия она выбрала ходатайствовать перед Путиным за освобождение бывшего члена Совфеда Игоря Изместьева, больше не за кого было), ее искренность в борьбе за справедливость была несомненной. Людмила Михайловна любила свою страну и переживала за нее; правозащита была для нее не работой, не средством обретения статуса в стране и в мире, а призванием. Таких людей, вообще, говоря, крайне мало; пальцев одной руки, думаю, хватит пересчитать всех; потому ее уход, пусть и в 91 год, - такая трагедия...

Станислав Кучер:

Ушла Людмила Михайловна Алексеева. Да, 91 год. Да, огромная жизнь. Да, всем бы так. Но с Людмилой Михайловной - особый случай. Она не просто сидела в своей коляске во время разных мероприятий или на диване в своей легендарной квартире на Арбате. Она работала столько, сколько не работают те, кто вдвое моложе ее, а ее работа спасала и исправляла жизни сотен людей. 24 июля прошлого года, когда я имел честь участвовать в праздновании ее 90-летия, я то слева, то справа слышал обрывки фраз «Вот когда я сидел...», «Если бы не эта женщина, мой сын сидел бы до сих пор...» и так далее в том же духе.
Либералы часто критиковали ее за слишком мягкий тон выступлений на заседаниях СПЧ с участием Путина, мол, обращалась к нему как к государю. Как человек, который был свидетелем этих тихих речей, замечу, что они были сильнее и результативнее многих громких. И только бог да Людмила Алексеевна точно знают, сколько людей сегодня помянут ее с редкими искренностью и благодарностью. Сама Алексеева, бывало, в шутку жаловалась на склероз. Но, когда мы виделись (раз в год, не чаще), неизменно интересовалась, как самочувствие и настроение моей дочки Маши, которую она в глаза не видела, но которой когда-то передала в подарок игрушечную лошадку - просто потому что вспомнила, как я рассказывал о любви дочки к лошадям.
Очень сильная, красивая и во всех смыслах крутая женщина была. Я очень хотел, чтобы Юра Дудь с ней интервью сделал, все собирался позвонить ему на этот счёт. Жаль, не позвонил.

XS
SM
MD
LG